• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: переводы (список заголовков)
14:01 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:22 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:09 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:59 

"Конец Замора" - 5

Ninette
Удивительное дело, но Замор был начитанным: уже в 1793 году его спасло от эшафота то, что он оценил, что «углубленное изучение Жан-Жака и Мабли избавило его от развращенности гнусного двора», и здесь это не было простым провозглашением формул. Негр был образованным, и приписывал себе «умение всегда оставаться философом». Он сохранил в неприкосновенности чистую революционную доктрину и ненавидел старый режим; на стенах его маленькой комнаты висели портреты Марата и Робеспьера; на белой деревянной полке среди других книг выстроились труды Руссо, его любимого учителя. Он умел пристойно выражать свои мысли и для того, чтобы выжить, давал уроки нескольким детям из квартала, которых он обучал чтению, письму, основам грамматики и орфографии.
Однако изучение философов не смягчило его характер. Один свидетель его последних лет рассказывал шестьдесят лет спустя Шарлю Вателю, историку, увлеченному мадам Дюбарри, что господин Замор был жестким и злым. Мадам Пулен, его квартирная хозяйка, доверила ему образование одного из своих юных племянников. Уроки давались на третьем этаже, у негра, и последний так строго стегал своего ученика, что мадам Пулен, жившая на четвертом этаже «слышала через потолок звук раздававшихся оплеух». Ей пришлось забрать ребенка и отдать его в школу; но инцидент, получив огласку, принес учителю дурную славу. Он скоро потерял учеников и впал в нищету.

@темы: переводы, Ленотр, ВФР

20:33 

"Конец Замора" - 4

Ninette
По прошествии времени старые жители квартала вспоминали этого человека маленького роста, болезненного и печального; с возрастом цвет его лица потускнел, кожа стала желтоватой и неприятной; у него был слегка приплюснутый нос и курчавые седеющие волосы.
Он поселился на улице Пердю около 1815 года. Для человека, приговорившего себя к уединению, место было выбрано прекрасно. Улица Пердю была раньше и остается сейчас, под новым названием, которое носит с 1844 года, одной из самых неизвестных и малопосещаемых в Париже, и Замор таким образом скрылся от мира. Рассказывали, что влюбившись в одну галантерейщицу, державшую лавку в Пале-Рояле, он доверил ей свое небольшое состояние, которое было быстро растрачено. Это несчастье ожесточило бедного негра; он жил один, не открывая свою дверь ни одной женщине, и сам вел свое хозяйство; таким образом его комната была не слишком опрятной. Он был, впрочем, отменно вежлив и "приветствовал всех, кого встречал на лестнице".
Одна женщина, проживавшая в молодости в этом доме в то же самое время, что и Замор, рассказывала несколько десятилетий спустя, что он мало говорил о прошлом веке. Когда его вынуждали и он не мог этого избежать, то он делал это в едких выражениях, замечая, что если прекрасная графиня его подобрала и воспитала, то для того, чтобы сделать из него игрушку. Она позволяла, чтобы у нее дома его унижали, и он беспрестанно служил мишенью для шуток и оскорблений завсегдатаев замка.

@темы: переводы, Ленотр, ВФР

21:23 

"Конец Замора" - 3

Ninette
Нет занятия более увлекательного, чем следовать через этот век за людьми, которые пережили Революцию, после того как они сыграли в ней какую-либо роль; у них вид щепок, брошенных в бурю из неизвестности. По их манере поведения чувствуется, что их труды их обманули; они избегли воздействия ужасного механизма, ход которого сами запустили, и они спрятались: отупевшие, недоверчивые, дезориентированные, в то же самое время кажущиеся равнодушными к мелочам жизни, как если бы их существование за несколько лет было переполнено общей суммой эмоций, какую только может выдержать человек.
Замор не избежал этого истощения; Террор, однако, сделал из него нечто вроде важной персоны: назначенный секретарем наблюдательного комитета дистрикта Версаль, где он закрепился с момента ареста мадам Дюбарри, он был вызван в качестве свидетеля, когда та предстала перед Революционным Трибуналом. Ситуация изменилась: теперь он мог, быть может, одним словом спасти жизнь своей благодетельницы. Он даже не пытался сделать этого; оставаясь перед отчаянием бедной женщины презрительным, бесстрастным, беспощадным, он свидетельствовал против нее, как если бы был ей совершенно посторонним. Подлость или злопамятность, но эта неблагодарность мало ему помогла: менее чем через месяц он сам был заключен в тюрьму по требованию «храбрых патриотов, собиравшихся в кафе Прокоп, где он был уважаем всеми, кто был достоин уважения». Он был освобожден через шесть месяцев и исчез... Объявился он лишь спустя 25 лет, печальный, нищий, потрепанный жизнью, в конуре на улице Пердю.

@темы: переводы, Ленотр

10:47 

"Конец Замора" - 2

Ninette
Мадам Дюбарри считала, что этот семилетний негритёнок хорошо смотрится рядом с ее собачкой, синим попугаем и белыми обезьянками, прикрепленными к ее дому. Ребенок оказался смышленым; его научили читать, крестили с большой помпой, а его прекрасная хозяйка стала его крестной матерью. С тех пор он стал участником всех празденств; его костюмы были "многочисленны и великолепны", он одевался в шелк летом и в бархат зимой. Король, которого ничто не могло развлечь, иногда удостаивал улыбкой шалости Замора, которому было позволено все.
А теперь, если вы любитель контрастов, покинем акварель Моро, пронизанную светом, с ее светильниками, мрамором, золотыми балдахинами, и по набережным достигнем лабиринта старых улиц, которые извиваются вниз , от площади Мобер к древней Турнель: одна из них, улица Мэтр-Альбер, ранее носившая название Пердю - самая мрачная и угрюмая, самая уродливая из всех. Остановимся возле дома номер тринадцать, высокой лачуги без ставен, с облупленными стенами и сырым подъездом... Именно здесь, на третьем этаже со двора, 7 февраля 1820 года умер Замор.

@темы: переводы, Ленотр

14:45 

"Бон-Жанна": термидор.

Ninette
В каморке на ул. Сент-Оноре, где они вновь поселились в апреле 1794 г, ничего, однако, не намекало на роскошь. Война в Вандее обратила в ничто доходы от земель в Пелерене, близ Нанта; они задолжали портному. Супругам Фуше, какими бы воздержанными они ни были, едва хватало на жизнь: это была нужда. И ни малейшей надежды выйти из затруднительного положения, поскольку миссия в Лионе вызвала недовольство Робеспьера, ставшего всемогущим как король, почти как Бог. Между ним и Фуше была горечь дружбы, прерванной с начала Революции; ораторианец некогда одолжил немного денег бедному адвокату из Арраса, раздраженная гордость которого вскипала при этом воспоминании. Фуше чувствовал близость эшафота, как если бы он уже был в телеге: его преследовал агент, он скрывался, бежал из Парижа. В невзгодах, которые его одолели, он остался любящим супругом, отцом семейства: против всякой осторожности он осмелился вернуться на ул. Сент-Оноре, где умирала маленькая Ньевра – это было большей бедой. «Наша бедная малютка всегда слаба, однако у нас есть надежда, мы спасем ее своей заботой». Это письмо от третьего термидора. Но пятого состояние ребенка ухудшилось. Кроме того, у Фуше были «домашние неприятности» : его сестра, мадам Бробан, чтобы помочь Бон-Жанне, прислала из Бретани девушку-служанку, которая «соединила в себе наиболее вредные пороки: она любила вино и мужчин!». Переворот был необходим: Фуше выставил ее за дверь, позаботившись о ее путешествии и возвращении домой: «Я дал ей 135 франков; я предупреждаю вас, чтобы вы не были ею обмануты и отвергали все ее просьбы».
читать дальше

@темы: переводы, Ленотр, ВФР

11:33 

"Бон-Жанна" :отъезд из Лиона.

Ninette
Бон-Жанна, которой он, без сомнения, давал знать об отчетах, которые отправлял в Париж, так так, по его признанию, «все было у нас общим: работа, отдых, сон», Бон-Жанна, единственное существо, с которым он советовался, покорно одобряла все. Он никогда ее не оставлял: их видели спокойно прогуливающимися под руку, дыша воздухом, по улицам города, парализованного страхом. В компании секретаря Даше и нескольких патриотов в качестве охраны, они прогуливались до самой долины Бротто, и могли видеть лужи кровавой грязи, застоявшиеся на поверхности земли, вспучившейся на месте переполненных могил.
Однажды вечером, когда они собирались выходить, явился человек: это был изгнанник, ораторианец, семинарский друг из Нанта, бывший священник Молле. Загнанный, преследуемый, не знающий, где найти убежище, он пришел к своему старому знакомому и воззвал к их старинной дружбе:
- Можешь быть спокоен, - сказал Фуше.
читать дальше

@темы: переводы, Ленотр, ВФР

10:52 

"Бон-Жанна": Лионский палач

Ninette
Все, это кульминация ужасов, дальше уже ничего подобного не будет, слава ВС. И так измучил этот перевод донельзя

На следующий день член Конвента поставил Террор, «спасительный Террор» в порядок дня. Четвертого декабря между двух параллельных рвов, предназначенных стать их могилой, шестьдесят четыре молодых человека, связанных друг с другом по двое по рукам и ногам, были расстреляны из пушек, разорваны ядрами, и Фуше, с высоты помоста, наблюдал за этим зрелищем. Пятнадцатого декабря были расстреляны двести других на равнине Бротто. Поскольку залпы орудий, стоящих слишком близко, лишь положили начало делу, «их рубили саблями, резали, снова калечили, убивали ударами пик, заступов, топоров тех, которых пощадили пушечные выстрелы».
А вечером Фуше спокойно вернулся домой, обнял Бон-Жанну, справился о здоровье маленькой Ньевры, печального и хилого ребенка, здоровье которой терзало беспокойством сердце родителей. Он написал своим мелким почерком, нервным и стремительным, своим коллегам в Конвент эти знаменитые письма, которые кажутся вызовом жестокости и кровавого бреда: «Слезы радости текут из моих глаз, они переполняют мне душу… мы отправили этим вечером 213 мятежников под огонь молний».

@темы: переводы, Ленотр, ВФР

21:52 

"Бон-Жанна" : дехристианизаторы.

Ninette
Лионских ужасов не будет пока. И вообще хочется уже позитива какого-то (вот взялась переводить на свою голову) :)

Муж Бон-Жанны чувствовал себя таким счастливым в браке, что одним росчерком пера упразднил церковный целибат и обязал всех священников «жениться в течение месяца или усыновить ребенка». Он занимался и другими делами, более важными - отбирал золото по всему краю, отсылал в Париж обозы с сундуками, полными монет и ценных предметов: эпископские кресты, мотки золотого галуна, алтарные подсвечники, митры, дверцы от дарохранительниц, посуду, украшенную гербами, реликварии, а также корону герцогов Неверских из позолоченного серебра, которая была доставлена в Конвент и разбита одним членом Собрания у подножия трибуны.
Десятого ноября проконсул прибыл в Лион с женой и маленькой Ньеврой; у него был едва один час, чтобы их разместить. Вот он тотчас по прибытии уже на улице со своим сообщником Колло; за ними следует банда , вооруженная кувалдами и топорами, которую они ведут разграблять церкви. Они опустошали священные сосуды, ломали кресты и статуи, и с триумфом выносили награбленное. В процессии фигурировал осел, покрытый мантией и с митрой на голове, у которого к хвосту были привязаны распятие, Библия и Евангелие. На площади Тертр сделали остановку, разожгли большой костер и бросили туда священные книги, а ослу предложили меру овса из церковной чаши. Таким было начало.

@темы: переводы, Ленотр, ВФР

14:46 

"Бон-Жанна" - 3

Ninette
Так проконсул приобщал жену к своей славе. Он ее нежно любил, часто с ней советовался, «глубоко вовлек ее в свою жизнь, хоть она и не показывалась на публике». «Она является образцом для своего пола», - писал он. Будучи человеком строгих нравов, он оставался верным супругом и преданным другом с первых дней супружества. Несмотря на «ужасную некрасивость» Бон-Жанны, он был в нее влюблен, как флориановский пастушок, и ухищрялся делать так, что об этом знали все. На «празднике Брута», организованном для жителей Невера в долине Планьи 12 сентября, и программу которого он сам составил, присутствовали в изобилии любовные символы, , как на галантных празденствах, которые Людовик XIV давал в честь м-ль де Лавальер. Правда, церемония включала, как показательный номер, казнь троих преступников, но там также были посажены четыре тополя, «на которых висели колчан, лук, и повязка Амура». В маленьком леске был воздвигнут храм Купидона, и во время прохождения войск «каждый воин должен был салютовать ему своим оружием». Там были «грации, игры и смех» представленные детьми и юными девушками, одетыми в белое, в венках из цветов. Фуше думал осчастливить их на свой лад, и планировал поженить во время праздника этих юных девушек с новобранцами-патриотами: говорили, что он сам был в костюме Верховного Жреца Природы, в короне из фруктов (что должно было плохо сочетаться с его желчным и печальным лицом).
читать дальше

@темы: переводы, Ленотр, ВФР

14:37 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:34 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:48 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
10:19 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:43 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:54 

Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:45 

lock Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
12:15 

lock Доступ к записи ограничен

Ninette
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Дневник Miss_N

главная